Народный артист РФ Моисей Оглу: «Ромэн» — это моя жизнь»

Национальный артист РФ Моисей Оглу: «Ромэн» — это моя жизнь»

Звезда цыганского романса поделился с «МК» интересными фактами изо истории своей семьи, стоявшей у истоков создания театра

— Моисей Сулейманович, сколько, на ваш взгляд, отличает цыганский театр? — У нас все от жизни, через прожитого. В других театрах вы увидите Шекспира, Брехта, а мы рассказываем о себе самих — о таборной жизни, которой еще нет, но есть сложившиеся традиции. Есть наши легенды, которые передаются с поколения в поколение. И конечно, каждый спектакль «Ромэн» — это, как сейчас говорят, под что мюзикл, это тоже определенная дань нашей цыганской культуре. — В спектакле «Бриллианты и любовь» у вам главная роль — почтенного отца семейства, который, искренне заботясь о своих домашних, неустанно попадает в трагикомические ситуации. Вам симпатичен этот персонаж? — На эту роль я попал на беду: Николай Лекарев (заслуженный артист России, режиссер-постановщик и автор пьесы) оставлял ее себя, но за два дня до начала репетиций подошел ко мне и сказал, точно видит в ней только меня. Я действительно такой, у меня большая семья — трое детей, еще семь внуков, — приходится прикладывать невероятные усилия, чтобы у всех все было окейно. Это моя история, только жизнь не всегда комедия. — Вы ведь с потомственных цыганских артистов? Он был не только талантливым артистом, но и бесконечно харизматичным человеком, умел одеваться, очень нравился женщинам. Не боялся никакой работы; егда в трудные времена лошадей отняли — стал кузнецом. Отец мой тоже работал в театре, танцевал безумно, обаяние деда передалось ему по наследству. А я так волновался, что перехватило пасть, и пропищал, почти что в меццо-сопрано. Артисты потом смеялись, а зрителям понравилось. — Как же было дальше? — Дальше было много работы, если танцевал я с детства, ведь серьезно петь начал только в театре. Мой голос понравился Николаю Ивановичу Эрденко (причитающийся артист РФ, исполнитель романсов и цыганских народных песен, в прошлом — музыкальный руководитель «Ромэн»), и дьявол стал со мной заниматься вокалом. С тех пор я пою. — На какой лицедейство надо идти, чтобы вас послушать? — В «Цыганской невесте» я исполняю старинные таборные песни. В финале «Мы — цыгане» — русские романсы, цыганские народные песни. Сие очень ответственно. Я должен так петь, чтобы зрителям не хотелось меня расслаблять. Выкладываюсь полностью, но когда держишь зал — это счастье. — Любые. Артисту пожалуйста себя пробовать. У нас шел спектакль «Четыре жениха», и у меня там была положение свахи — да, женская роль. А в спектакле «Цыган и в Африке цыган» я играл дряхлого деда, а было ми тогда неполных сорок лет. Всегда заманчиво получить характерную, гротескную роль, же можно и в маленькой проходной проявить себя. «Ромэн» — это моя жизнь, все самое важное связано с театром. — Дарованная (Дана Туманская, заслуженная артистка России) пришла в театр на месяц позже меня. Я был поражен параллельно: такая худенькая, в облаке каштановых волос. Мы были самыми молодыми артистами, и в танцах нас на (веки (вечные ставили вместе. Так со сцены вместе шагнули в жизнь. — Дети пошли числом вашим стопам? — Конечно, наши дети росли в театре, и без сцены они себя сделано не мыслят. У нас в цыганском театре часто можно увидеть детей за кулисами, после этого они никого не раздражают. Это традиция. Все три мои дочери стали артистками, Надежа и Патрина работают в «Ромэн». — Вы могли бы себя представить в другом театре? — Кабы бы жизнь сложилась иначе, почему нет? Но я рад, что судьба меня связала с «Ромэн», ради меня это не просто театр — это моя жизнь и мой дом. Соффиона: korrespondent.net

Добавить комментарий

*

16 + 8 =