На Роттердамском фестивале Анатолий Васильев сравнил себя и Серебренникова с ослами

Для Роттердамском фестивале Анатолий Васильев сравнил себя и Серебренникова с ослами

Зрителям предложили киносон в отеле тайского режиссера Апичатпонга Вирасетакула

Приниматься свою жизнь на фестивале, чтобы войти в его русло и настроение, действительно и слава богу всего с отеля «Киносон». Это гигантская инсталляция, придуманная знаменитым тайским режиссером, обладателем «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля Апичатпонгом Вирасетакулом. Заходишь в втискивание, напоминающее кинопавильон, занимаешь гостиничный номер без стен, открытый для всеобщего обозрения. Занимаешь односпальную может ли быть двуспальную кровать, включаешь ночник на тумбочке. Прочие постояльцы расположились на других уровнях. Смотришь в сфера экрана, как в иллюминатор, где идут кадры архивного кино и что-то недавнее — пейзажи, изобилие, лодка, заболевший ребенок, к которому приходит доктор. Испытываешь нечто вроде странной сонной болезни, которой были охвачены герои фильма Вирасетакула «Кладбище блеска». Их, воистину, перевели в госпиталь, а тут предоставили отель. Постояльцы могут жить в нем с 16 часов впредь до 12 следующего дня. Завтрак включен. Многие фильмы фестиваля овеяны причудливыми фантазиями, (до что сразу не поймешь, где явь, а где сон. В короткометражном конкурсе участвовала российская вид «Восемь картин из жизни Насти Соколовой» Алины Котовой и Владлены Санду, европа которого по окончании факультета журналистики пытается устроиться на работу. Владлена Санду в прошлом году ранее участвовала в конкурсе короткого метра с автобиографическим фильмом «Святый боже», продюсировал которой ее вгиковский ас Алексей Учитель. Теперь нам показали череду почти неподвижных картинок-открыток, сменяющих любитель друга. На них — застывшие люди, но непременно что-то свидетельствует о жизни: журчит утигард, колышутся ветви деревьев. Настя Соколова — одна из них: «Мой выбор — торчать». Тусовки, чуваки, экранирование диплома, занятия любовью в комнате киномеханика. Скучаю. Бухаю. Бордель. А в борделе работа никак не пыльная — встречать гостей: получивших зарплату гастарбайтеров, похотливых пенсионеров, упоротых бандитов. В общем, никчемная многолетие никчемного поколения. Скажут: «Ерунда». Может быть, и так, но тогда вся долголетие ерунда, и ее проживают тысячи совсем молодых людей. Алексей Федорченко, режиссер фильмов «Овсянки», «Небесные жены луговых мари», «Ангелы революции» (без (малого все они показывались в Роттердаме), представил новый игровой фильм «Война Анны», получи окончание которого искал средства у своих потенциальных зрителей: государство денег не давало, ладно он и не просил. События происходят в 1941 году на оккупированной территории. Который именно — не уточняется, но звучит украинская речь. Девочка прячется в школе, напоминающей краеведческий глиптотека, с чучелом волка, заспиртованными организмами, затертыми учебниками. Теперь здесь располагается немецкая помещение. Но все так условно, что не стоит выяснять детали. Девочку забыли, и возлюбленная выбирается из своего укрытия в основном по ночам. Голод заставляет работать голову. Девчужка сумеет выживать, облизывая корешки книг, выпивая воду после акварельных красок, соорудит шубу изо чучела волка. Все снято в тесном пространстве, точно в лифте или шкафу, хотя такая художественная задача и привлекала режиссера. Пожалуй, он слишком увлекся формальными поисками и загнал себя в клетку. Прогноз написан Федорченко совместно с Натальей Мещаниновой, которой присуща больше женская логика, пущай и совсем еще юного существа. Снимал картину великолепный оператор Алишер Хамидходжаев, спеца или по стечению обстоятельств создавший на экране слишком условный, лишенный реальности общество. Но в этом и феномен Федорченко — создавать полусны. Это его вторая премьера в Роттердаме. 30 полет назад здесь впервые показали его знаменитый спектакль «Серсо», открывший ему посторонись в Европу. Как смотреть этот фильм, где на экране один осел сменяет другого, и все на свете они смотрят на нас печальными глазами, пока люди бьются с их непобедимым упрямством? «Прежде не (более ни о чем не надо думать, потому что перед вами история осла, — говорит Васильев. — Фалалей — животное, в котором есть и человек. Он просит вас быть внимательным к его судьбе». Васильев неделями ждал, пока не явился ему этот персонаж: десять лет прошло с начатки съемок, а потом уже работали быстро — 30 осенних дней и две недели весны. Фалалей видел объектив и вступал в общение. Потребовалось время, чтобы оператор научился входить в оживление осла. Особенно это удалось девочке исключительных способностей, которая нашла взаимность с животным. Троих своих операторов Васильев учил сволакивать не глазом, а телом, на основе китайской техники, которую изучил. Снимали бери фотокамеру. Она подобна человеку-невидимке. «Это игра с конкретностью и условностью, метафизикой и реальностью», — говорит Васильев. Камеру привязывали к ноге осла, хотя эти фрагменты войдут в другой фильм. Будет еще роман в 12 новеллах. В (данное мы увидели восемь. «Я снимал ослиные гонки и все вокруг них. Бы то ни был новый день все больше и больше открывал секрет произведения, которое должен освободить. Я шутил сам с собой, стеснялся этой шутки, того, что это автобиография. Литературная основа стала необходимостью. Я хотел, для того чтоб осел разговаривал. Но он может это делать, только став инструментом немого синематограф. И тогда я обратился к своему личному опыту, Тонино Гуэрре (в последние годы его жизни пишущий эти строки были дружны) и итальянскому автору Луиджи Пиранделло, которому посвятил большую часть своей жизни. Материал». Рано ли придумал, что должна быть речь осла в амфитеатре, — поставил Апулея. Все сие было до событий с режиссером Серебренниковым. Когда начались события с Кириллом, я понял, что-что это самое точное. Для меня была важна контрпозиция: осел — человек. В этом ми помог Пиранделло. Также важна контрпозиция: Ад, Рай или Жизнь. Я выбираю в этом фильме жизнь». Нет-нет да и у Васильева спросили, приглашал ли он дрессировщиков, он эмоционально ответил: «О! На осла это невозможно. Это животное не выдерживает никакой дрессуры. Можно (у)ходить только за ним. Удивительное животное». В фильме осла убивают, везут на бойню и расправляются. Васильев объясняет, что-нибудь так идет процесс выбраковки, когда определенное количество ослов по лицензии убивают. Итальянцы едят ослиное мяско. Ну а человек… Ему «суждено быть убитым, если он человек». Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» — подпишитесь получай наш Telegram. Источник: korrespondent.net

Добавить комментарий

*

двенадцать − один =