Директор музея Рублева Михаил Миндлин: «Лифт в алтаре — это дикость»

И лже- у вас у самого большая их коллекция. Это так? — Я не коллекционер, а собиратель — сие разные вещи. Помимо икон у меня есть самые разные предметы декоративно-прикладного искусства, письмо, скульптура… Как у любого человека. В начале 1990-х я был успешным художником, мои работы дорогонько продавались, у меня было много денег. Вместо того чтобы покупать квартиры и аппаратура, я собирал различные предметы антиквариата, в том числе и иконы. — Не думаю, что у любого человека в собрании иконы музейного уровня, когда верить оценкам специалистов. — Я разбираюсь в иконах, так как по образованию реставратор, специализирующийся получи и распишись иконах. Пушкина, Русскому музею, Музею им. Андрея Рублёва… А меня, сравнивая с лисом в курятнике, в глаза объявляют вором. Я никогда не давал оснований для подобных обвинений. Наоборот, став директором музея, подарил ему изо своего собрания несколько вещей. Теперь они в коллекции нашего музея. — Многие возмущались: мол, как могли «задержанного по делу реставраторов» поставить на такой музей? Прокомментируйте, бога ради, ситуацию вокруг башни «Кронпринц». — Слово «задержали» неуместно. Что касается башни «Кронпринц», переданной возглавляемому мной Государственному центру современного искусства (ГЦСИ) к размещения его Балтийского филиала в Калининграде, то с полной ответственностью заявляю, что никаких, точно мне вменяют, ресторанов и гей-клубов в башне не было. Их и сейчас отнюдь не может быть, так как до сих пор в башне нет света, воды и отопления. Симпатия предназначалась для размещения артиллерийских орудий. При мне началась ее реставрация, которая коли так велась грамотно и своевременно и продолжается, насколько мне известно, сейчас. Крепость Фридриха Великого, до известной степени которой является «Кронпринц», — это внушительное по масштабу архитектурное сооружение. Это сермяжная прав? — Да. Рядом с крепостью есть здание, часть которого принадлежит на праве аренды ГЦСИ. Да мы с тобой установили в нем новое котельное оборудование для отопления помещений, так как «Кронпринц» и другое поселение (мансарда) ГЦСИ в крепости никогда раньше не отапливались, а в них надо было устроить музейно-выставочный комплекс. Земля между котельной и другими помещениями не была закреплена ради ГЦСИ, поэтому на прокладку теплотрассы и других необходимых коммуникаций деньги из бюджета подхватить было невозможно. Оформить закрепление земли за ГЦСИ могло только Росимущество по части Калиниграду, но у них тогда не было на это денег. Единственным выходом было сторговаться с подрядной организацией, чтобы во время реставрации они переложили коммуникации и подвели нагревание, водоснабжение и канализацию к помещениям ГЦСИ. Реставрация в помещении мансарды к тому времени заканчивалась, и, буде бы отопление не дали, отреставрированные помещения пришли бы в негодность. В итоге ми пришлось взять на себя ответственность и дать поручение своим сотрудникам подписать подрядчику производство им скрытых работ, которые в действительности не производились. Подрядчик обещал за бабульки, которые выделялись на скрытые работы, выполнить прокладку и перекладку всех необходимых коммуникаций. — Да что вы? вы имеете право, как осужденный, оставаться директором музея? — Согласно указу президента через 31.12.2005 №1574 «О реестре должностей Федеральной государственной гражданской службы» должность директора музея никак не является должностью государственной гражданской службы и я не являюсь госслужащим. То есть держи меня не распространяется действие Федерального закона от 27.07.2004 №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». А коль (скоро) брать во внимание пункт 4 части первой статьи 83 Трудового кодекса, так трудовой договор со мной могут прекратить, только если меня осудят и привлекут к наказанию, которое невыгодный позволит продолжать работу. Мосгорсуд, вынося приговор 19.12.2017, не счел нужным снимать меня занимаемой должности. — Почему после неприятностей с госсредствами и проблемами с реставрацией вы согласились встать во главе музей, который давно нуждался в обновлении? — Я специалист в области древнерусского искусства, из которого пришел в современное занятие, а сейчас вернулся к истокам. Реставрация и ремонт зданий меня не пугают. Мы с большой отдачей разработали концепцию развития музея, провели общественные слушания, со всеми всё согласовали и приступили… Кайфовый вновь отремонтированных помещениях постоянной экспозиции, которая размещается в соборе Архангела Михаила, появилось современное техника для поддержания температурно-влажностного режима, профессиональный выставочный свет, современные стенды и витрины, цветовое резолюция для обозначения периодов произведений искусства… — Где теперь огромные иконы, которые встречали зрителей первого этажа? — Они экспонировались по-настоящему друг к другу, что при низких сводах и такой плотности развески создавало впечатление «малометражной советской квартиры». Все крупные вещи перемещены в верхние залы с высокими сводами, идеже они сомасштабны пространству и где в полной мере можно оценить их достоинства. Меня упрекают в исчезновении икон изо постоянной экспозиции. На чем основано это обвинение? Приходите, посмотрите, поговорите с хранителями и экскурсоводами, потом узнаете, что количество экспонатов после реставрации, наоборот, увеличилось. Взять, к примеру, иконостас Спасо-Преображенского собора Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале. В старой экспозиции было представлено 36 икон с этого иконостаса, а сегодня нам удалось реорганизовать это экспозиционное пространство, представив в нем 52 иконы. Разве уникальный фресковый иконостас Благовещенской церкви Юрьевца-Польского, конструкции которого были в плачевном состоянии, нынче отреставрирован, дополнен находящимися до этого в запаснике фресками и представлен в полном объеме. — Я мало-: неграмотный увидела паникадил сейчас, впрочем, как и до реставрации; из-за их отсутствия и возбудилась общественные организации. А они вообще были? — Для тех, кто возмущается из-за якобы пропавших паникадил, скажу: сие были не паникадила, а современные, стилизованные под конец XIX века люстры, которые в сих подлинных исторических интерьерах выглядели как на корове седло. Разве такие багаж можно было оставить в архитектуре XVI–XVII веков? Большинство относительно нейтральных люстр 1960-х ты да я сохранили, а «нуворишеской клюкве», по мнению научного коллектива музея, извините, здесь малограмотный место. Все аутентичное, вплоть до каждого кирпичика, мы сберегаем. — Некоторые паства обеспокоены тем, что вы якобы собираетесь «сделать в соборе туалеты, гардероб, шантан, а в алтарной части пустить лифт». Постоянным посетителям известно, что туалеты и гардероб в соборе существуют малограмотный один десяток лет. Я добиваюсь при проведении предстоящей реставрации собора возможности перенесения туалетов и гардероба с основных этажей в подвалы. А подъемник в алтаре — это совсем уже дикость. Установка лифтов в помещениях музея — постановление правительства, предписывающее защитить доступность произведений искусства маломобильным группам населения. Но при этом установка либо демонтаж лифтов входит в компетенцию исключительно специализированных проектных организаций, разрабатывающих проекты реставрации, ремонта и аппаратура памятников истории, культуры и архитектуры. Директор музея, который не является специализированной проектной организацией, далеко не может принимать такие решения. К юбилею музея закончена реставрация здания бывшего духовного училища монастыря и здания бывшей трапезной, к которому возвращается первоначальная предназначение — там разместится музейное кафе. Пожалуйста, приходите в наш музей, где вы увидите одну с лучших в России и в мире коллекций русского религиозного искусства, и доверяйте только своим глазам. Читайте матерьяльчик: Как «дело реставраторов» аукнулось Музею имени Андрея Рублева
Источник: korrespondent.net

Добавить комментарий

*

16 − двенадцать =