Актер и депутат Евгений Герасимов: «У нас нет цензуры»

Артист и депутат Евгений Герасимов: «У нас нет цензуры»

Не только об искусстве

Если угодно, Герасимов органичен в обеих ролях. Творец и политик — словно две стороны одной медали, — спирт признается в интервью, что отчасти играет самого себя. После спектакля корреспондент «МК» встретился с актером, так чтобы поговорить о творчестве и культуре, а также о том, каково это — быть депутатом, хотя открыто играть. — В «Ленкоме» вы задействованы в двух спектаклях: «Сны господина дескать Мольера» и «Странный народ эти взрослые». Есть ли в обществе ними что-то общее? — Оба эти спектакля важны для меня. Их объединяет страстишка, гуманистические ценности и — глобальнее — общечеловеческие. Сейчас важно понимать, что еще раз, что первично, чтобы люди об этом задумывались. Это, безусловно, философские спектакли. В «Принце» я видим соединение уникального — взрослого и детского, видим становление героя, историю, которая помогает формированию обида. А если говорить о Мольере, то это, конечно, тема противостояния власти и творца, которая существовала в все времена…

— Характер вашего героя Людовика неоднозначен — спирт пластичен, хитер, странноват: не человек, а хамелеон. Каким его видите вы? — Буква роль вся в развитии — действительно, у Людовика нет ни единой одинаковой тары-бары, все время разные краски, все рождается в данный момент. Иногда играет в поддавки с людьми, бывало издевается или бывает жестоким. Он разный, и мне нравится многообразие этой роли. Действительно, не надо забывать, что Людовик был очень прогрессивным, образованным и продвинутым меценатом и ценителем искусства, оказывающим поддержку Мольеру. Мольер оказался жертвой того времени, благодаря этому что перешел дозволенную ему грань. Булгаков, как безумно талантливый человек, гениальный человек, не обделенный и сам любовью высшего лица и власти, знал о том, где сия грань пролегает и что бывает, когда переступаешь ее, — происходит в точности так, что зритель видит в спектакле: «кто платит, тот и играет». — В одном изо эпизодов шут спрашивает у Людовика о том, может ли власть жить без доносов. В такой мере может? — Доносы мы проходили в нашей стране, мы знаем, что сие такое. И по сей день с этим сталкиваемся. Сейчас призывают людей быть социально тревожными и прикладывать руки во всем. С одной стороны, это дает возможность надеяться, что люди отнюдь не будут нарушать законы, а с другой, это приводит к некоему стукачеству. Непростые сейчас период. — Что связывает вас с «Ленкомом»? — Я давно дружу с Марком Анатольевичем (Захаровым. — Авт.) и Марком Борисовичем (Варшавером. — Авт.), связность эта тянется с давних времен. Когда я заканчивал Щукинское училище, один из первых моих показов был в Театре сатиры, в котором между тем еще работал Марк Захаров. Когда я пробовался в труппу, то показывался ему и Плучеку. Получай тот момент я уже знал, что Захаров получает театр и уходит из Сатиры, рассматривал варианты, поелику меня приглашали в разные театры. — Пойти к Гончарову — не самый без затей путь. — Я очень ему благодарен. Андрей Александрович сразу ввел меня в дипломные спектакли своего курса. Первоначально он ревновал, часто называл меня «вахтанговцем», мне пришлось в перемещение приличного времени ему объяснять и доказывать, что я уже «его»! Я многому у него научился, пропуская полно через себя, главное — действия, которые ты выстраиваешь и которыми живешь. Возлюбленный заставлял меня репетировать в спектаклях, которые неизвестно когда выходили, — лишь бы я был в театре. Пусть даже когда я уезжал на съемки — я человек обязательный и точный, — то отродясь ничего не пропускал. Иногда в день спектакля приезжал ко второму акту, из-за этого что был в нем задействован. Прилетал, выходил на сцену, ни разу без- подвел театр. Да и кино никогда не подводил. Был случай, когда с театром были получи гастролях в Днепропетровске, а мне надо было в Белоруссию на съемки, у нас была пятисерийная мозаика, где я играл главную роль. В этот день должны были быть важные боевые съемки с настоящими снарядами в военной части. Зрелище задержался, и я не успевал к самолету после спектакля. Но нашел выход (всегда знал, в чем дело? в жизни важно желание) — улетел на почтовом самолете. — Так из чего можно заключить, Захаров вас запомнил с момента Сатиры? Хотя в спектакле «Разгром» на расширения моего актерского диапазона А.Гончаров ввел меня в спектакль, поставленный М.Захаровым, возьми роль старика-корейца — это было что-то. А потом я ведь ушел с театра в 80-х. Занялся кино, поступил на высшие курсы, занимался режиссурой. 35 парение не играл в театре. Мне предлагали играть в разных театрах, Ширвиндт говорил: «Да ну? сыграй, тебе же, наверное, хочется!..» А я реально был занят. — В качестве кого вообще вы, актер, пришли к депутатской деятельности? — Я занимался социальными вопросами с того момента, во вкусе возглавил на киностудии Горького Третье творческое объединение кино. Когда Станислав Ростоцкий уходил держи картину, он из всех молодых выбрал меня. Я был на тот мгновение председателем молодых кинематографистов на студии Горького, снимал уже картины. В подчинении у меня получай Третьем творческом объединении было около 14 тысяч человек. Потом я в Союзе кинематографистов принимал активное касательство, был в молодежном правлении Союза кинематографистов секретарем, и мне приходилось заниматься там как и социальными вопросами. А потом пришел я как-то к Валерию Павлиновичу Шанцеву, а он ми говорит: «У нас сейчас выборы в Думу, пойди, попробуй! Нам нужен таковский человек, который и культурой будет заниматься, и социальными вопросами». — Вас играете в «Ленкоме» — театре, который никогда не боялся громить власть, театре, в котором тот же Захаров поставил недавно «День опричника» — мало-: неграмотный спектакль, а политическое высказывание. Как вы относитесь к тому, что со сцены важно критика и рождаются остросатирические спектакли? Тот же «День опричника» — заметный спектакль. У меня много друзей-опричников, самых приближенных к власти, так они самочки по нескольку раз ходят на этот спектакль и говорят, что он прямо потрясающий. Если будешь писать, так и напиши, что я — счастливый человек. Тутти так и есть. Источник: korrespondent.net

Добавить комментарий

*

три × один =